Расследование уголовного дела по факту геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны позволило установить еще одну деревню, которая вошла в список уничтоженных. Это деревня Грицки Свислочского района, которая сегодня, располагаясь всего в двух километрах от райцентра, насчитывает около 100 жителей. Да, деревне удалось восстать из пепла. Но испытания, которые пережили местные жители в период оккупационного режима, навечно останутся горьким напоминанием о мужестве и героизме нашего народа.

Святая обязанность – сохранить память

Как рассказал прокурор Свислочского района Евгений Кизелевич, оккупационный режим в Свислочском районе длился 1116 дней. За это время были уничтожены полностью либо частично 29 населенных пунктов, о пяти из них сведения получены уже в ходе расследования уголовного дела по факту геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Некоторые из них в послевоенные годы восстановлены не были.

– Сегодня, спустя десятилетия после окончания войны, тема сохранения исторической памяти не просто актуальна, а обретает особый смысл, – говорит Евгений Кизелевич. – Расследование, которое мы ведем, – это и дань памяти погибшим, и акт исторической справедливости. Чем больше проходит времени, тем сложнее становится находить информацию. Но наша святая обязанность – восстановить как можно больше фактов, которые отражают, какие мучительные испытания перенес наш народ в годы войны, как мужественно и стойко сражался с врагом и защищал свою землю.

Воспоминания очевидцев о том, когда именно были сожжены Грицки, разнятся. По одним данным, фашисты учинили поджог в 1944-м, во время отступления. По другим – в самом начале войны, как только оккупировали территорию района. Узнать достоверно день, месяц и год, когда случилась эта трагедия, сегодня вряд ли возможно. Однако несколько лет назад прокуратуре района удалось установить некоторых очевидцев, которые поделились своими воспоминаниями.

«Сгорели дома, а вместе с ними и вся наша жизнь»

Марии Смолей было шесть лет, когда началась война.

О страшных событиях того времени она смогла рассказать не всё – годы понемногу стерли страшные эпизоды из памяти:

Мария Ивановна вспоминала, что сельчане очень боялись этого присутствия фашистов в своей деревне. Боялись выходить даже на улицу – никто не знал, чем все может обернуться.

«В 1943 году, летом, был пожар. Когда точно, сказать не могу. Но помню, что было очень тепло. Не знаю почему, но в какой-то момент мама взяла меня, сестру Аню и брата Александра, собрала, Александра отправила в лес вести корову, а мы втроем пошли следом. Ане было тяжело идти, и ее подсадили кому-то на телегу. Так же ушли и все остальные жители деревни, кто не ушел раньше на фронт.

Уйдя в лес, все местные жители расположились там, жгли костры, чтобы готовить еду. Помню, что вечером со стороны деревни было видно зарево, и некоторые мужчины залазили на деревья, чтобы посмотреть, что там, и говорили, что деревня горит. При этом выстрелов и взрывов со стороны деревни слышно не было. Так в лесу мы провели 2 или 3 дня».

По словам Марии Ивановны, невероятным образом всем сельчанам удалось остаться в живых – в том огне невинные люди не погибли. «Наверное, кто-то заранее предупредил, что немцы подожгут деревню, поэтому все жители успели покинуть дома», – вспоминала она. «Поговаривали, что деревню, кроме немцев, жгли еще бандеровцы и власовцы».

Когда пожар угас, люди вернулись. Но лишь один дом уцелел в том огне. Все остальное превратилось в пепел. Народ тут же принялся за работу и начал восстановление. Маленьких детей отдавали ночевать в несгоревший дом, сами трудились днем и ночью.

Примерно такую же историю описала сестра Марии Ивановны – Анна Ивановна. «Когда мы вернулись из леса в деревню и увидели ее в пепелище, ощущения были ужасные. Дом, в котором мы жили, сгорел, а вместе с ним сгорели и наши воспоминания, и вся наша жизнь в нем…», – делилась она.

Родителей расстреляли на глазах у ребенка

Пусть этот пожар не унес ничьи жизни, но враг рассправлялся с невинными жителями деревни Грицки иначе. До глубины души трогают воспоминания Надежды Ковальчук, которые были опубликованы два года назад в Свислочской районной газете. «Вставайте, детки, война началась» – так  Надежду, ее брата Якова и сестру Зину разбудила мама в то роковое утро. Что там было – страшно представить. Мать вместе с детьми спрятались в соседском подвале, потом убежали в лес, несколько дней там жили. «Было страшно, но мы еще до конца не представляли, что нас ждет», – рассказывала Надежда Захаровна. В один из дней, когда вся семья вместе с другими людьми пряталась в лесу, глава семейства пошел в поле косить сено. Когда вернулись домой, в деревню, увидели троих убитых мужчин – в ту же секунду в детских умах пронеслась мысль: «Там и наш папа». Оказалось, это были советские солдаты.

«Наверное, в перестрелке их немцы убили. Возле них много народу собралось. И фашисты тоже. Мы тогда первый раз их увидели и просто остолбенели от страха. А те на наших глазах убили шестерых человек: военного офицера Зайцева с женой и еще четверых. Маленький сын Зайцевых, Борис, остался совсем один. Он сидел возле мертвых родителей и плакал. Мальчишка после этого еще несколько дней не мог разговаривать – такой шок испытал. Страшно даже представить, что пережил ребенок. Бориса потом забрала к себе одна бездетная семья из Свислочи, а вскоре нашлась его родная тета, забрала и увезла мальчика». 

Но самое страшное, по словам Надежды Захаровны, случилось, когда немцы отступали. Все местные ушли на несколько дней в лес, а когда враг ушел, им кто-то сказал, что можно вернуться. Только вот деревни больше не было…

«Почти все дома в наших Грицках сгорели. Осталось только три дома возле железной дороги и еще три на окраине деревни. До осени мы жили в сарае, а потом нас приютила наша крестная. Ее дом уцелел. Но мы пробыли там недолго. Мама построила небольшую мастерскую из сгоревших досок, и мы жили в ней. Папа вскоре заболел и его не стало. Родственники помогли нам построить кое-какой дом. Там мы и жили. Было холодно. У нас не было хлеба, мы ели только картошку, и даже этого было недостаточно. Родственники немного помогали, но жизнь все равно была тяжелой».

У истории с расстрелом супругов Зайцевых было продолжение. Будучи взрослым, Борис Зайцев после войны несколько раз приезжал в Свислочь, искал могилу родителей. И вот в середине 1980-х вблизи деревни Грицки начались раскопки. Поиски велись более двух лет. Обнаружить останки удалось в 1987 году. Помог очевидец трагедии, житель деревни Иосиф Селях. 8 мая 1987 года, накануне Дня Победы, шесть урн с почестями были перезахоронены в деревне Занки возле памятника односельчанам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны. На эту церемонию, преодолев почти тысячу километров, приехал из Липецка Борис Зайцев со своими родными. Так спустя четыре десятка лет после войны Занки стали для этой семьи священным местом памяти.

«Как-то выжили»

Николай Шостак родился и жил в деревне Грицки Свислочского района. Семья была большая и дружная – всего у родителей было четверо детей. Войну застал 14-летним мальчишкой, а в декабре 1944 года был призван на фронт – служил в составе 14-го запасного стрелкового полка 34-й запасной стрелковой дивизии, который в то время базировался в Бобруйске. В этом воинском подразделении готовили рядовых и сержантов для пополнения частей действующей армии. Николай хотел биться с врагом, хотел попасть на фронт, однако жизнь распорядилась иначе – попал на длительное лечение в госпиталь. Там и встретил весть о Великой Победе. Однако на этом жизненные тяготы того поколения не заканчивались – юноша сразу осознал, что теперь задача номер один – восстановление родных мест. Ведь к тому моменту фашисты уже сожгли практически всю его родную деревню. Вот что вспоминал Николай Шостак:

«Когда пришли немцы, сожгли практически всю деревню: горели все дома, за исключением двух. Немцы прошли деревню быстро и пошли дальше вглубь Беларуси. Наш дом тоже немцы сожгли, и я с родителями жил в выкопанной землянке… Когда вернулся домой, жить было трудно, все было разрушено, но как-то выжили».

*Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента